Моя история выгорания

Меня зовут Виктория. Мне 46 лет, и последние шестнадцать лет я была и работодателем, и работником.

Я одна из тех, кого вы бы описали как людей с ростом мышления, амбициями и стремлением к работе на износ. Я думала, что умею управлять работой, стрессом и ответственностью, так как всегда увлекалась духовным благополучием и чувством равновесия. Но одного лишь осознания было недостаточно.

Выгорание подкрадывается незаметно, и его начало почти невозможно заметить.

Я работала без перерывов годы напролёт

До пандемии я совмещала свою напряженную работу с длительными рабочими поездками/отпусками в спокойной обстановке за границей.

Но с тех пор я перестала совершать долгие поездки, которые ранее были спасательным кругом для моего психического здоровья. Крупные жизненные события усугубили давление.

Геополитические события, тревога в обществе, беспрецедентные уровни стресса от клиентов и череда неожиданных неудач проектов нарастали внутри меня. Мое психическое здоровье постепенно ослабевало, энергия испарялась из моего тела. То же произошло с моей уверенностью в себе, хотя это и не было заметно со стороны.

Пять общих стадий выгорания:

Я пережила выгорание поэтапно, что можно описать пятью стадиями:

• Фаза медового месяца: Преобладают волнение и высокая энергия, хотя ранние признаки стресса начинают появляться.
• Ранний стресс: Усталость, трудности с концентрацией и раздражительность начинают проявляться.
• Хронический стресс: Симптомы усиливаются и сохраняются, влияя на производительность и благополучие.
• Выгорание на высоком уровне функционирования или сильное выгорание: Продолжение работы, несмотря на истощение, или достижение предела, когда функционирование становится сложным.
• Принятие и эмоциональное оцепенение: Состояние отстраненности и бесчувствия, когда человек полностью осознает своё выгорание, чувствуя себя умственно и эмоционально опустошённым.

Выгорание часто начинается с веселья

Моя первая фаза началась с нового, чрезвычайно захватывающего проекта вместе с недавно обретенным деловым партнером.

Я была полна энтузиазма, амбициозна и полна рвения. Работа была захватывающей, и я погрузилась с головой. Дни растягивались на двенадцать часов, количество встреч росло, рабочие поездки становились постоянными, а электронные письма и сообщения никогда не прекращались.

Сначала это казалось энергией и целью, но вскоре я заметила, что приближается критический момент. Осознавая опасности, я чувствовала, что если не приму меры, всё станет хуже. Но я не успела вовремя нажать на тормоза.

Я отошла от проекта, чтобы спасти себя, что оставило меня начинать всё заново в одиночку без времени на восстановление.

Без перерывов - выгорание нового уровня

Я снова погрузилась в полную скорость. Я восстановила клиентскую базу, занялась новыми проектами на своих условиях и управляла всем.

Жизнь добавила больше давления: мы переехали в новую страну. Один ребенок заканчивал школу на иностранном языке и нуждался в моей повышенной умственной вовлечённости. Другой нуждался в двух утомительных ежедневных поездках. Я начала испытывать головокружение, проблемы с равновесием, ошеломляющую усталость, эмоциональную пассивность и потерю терпения к работе и семье.

Клиенты стали недовольны, мой перфекционизм усилился, поэтому я старалась ещё сильнее.

Время на удовольствие и отдых исчезло. Я была постоянно в работе. Даже элементарные задания стали механическими. Вместо походов в продуктовые магазины я организовывала доставку готовых наборов еды на дом, все покупки были в интернете, а встречи проходили в Zoom. Социальное взаимодействие исчезло полностью. Всё было работа и повседневные задачи.

В конце концов, я хотела только отдохнуть, но чувствовала, что не могла позволить себе это. Я решила продолжать. Это решение стоило мне года моей жизни, разрушительных финансовых потерь и долгов.

Точка перелома

Точка перелома наступила примерно 11 месяцев назад, когда долго подготавливаемый проект был отменён за ночь.

В течение недели мои когнитивные способности ухудшились. У меня были ежедневные панические атаки, проблемы с равновесием и социальная тревога. Моя способность общаться, планировать и творчески мыслить полностью разрушилась. Я больше не могла назначать задачи или руководить своими сотрудниками.

В последующие месяцы вся моя жизнь развалилась.

Я полностью утратила умственные способности, потеряла свою компанию, дом, деловых партнёров, друзей и веру в себя. Люди вокруг меня не могли понять, в каком состоянии я находилась, и думали, что я безответственна, а те, кто понимал, сочли это чересчур тяжёлым.

Поэтому я сделала то, что делают многие выгорающие, — начала изолироваться, так как постоянно объяснять себя без результатов было слишком разрушающим.

Оглядываясь назад, я понимаю, что выгорание было медленным, накопительным процессом. Моё постоянное, всегда включённое состояние, моё пренебрежение восстановлением и неспособность остановиться и оценить ситуацию привели к полному краху.

Я пережила фазы один, два и три и достигла четвёртой фазы — полной неспособности функционировать профессионально и лично.

Как бы я действовала сейчас и что отсутствовало тогда

Если бы я могла вернуться, я бы действовала и жила совсем иначе.

Теперь я понимаю важность внимания к ранним предупреждающим сигналам. Усталость, отвлечённость, трудности с принятием решений и раздражительность — серьёзные симптомы, которые нельзя игнорировать. Я защищаю своё время на восстановление так же серьёзно, как и работу.

Тогда я действительно замечала сигналы выгорания, но честно говоря, я не знала, как выглядит серьёзное выгорание и что оно может сделать с жизнью человека.

Я считала, что выгорание связано только с чувством усталости — так и есть, до определённого момента, — но не осознавала, какое серьёзное снижение умственных и когнитивных способностей оно вызывает, когда ситуация заходит слишком далеко.

Чем я теперь занимаюсь по-другому

Я не позволю урокам, которые я усвоила, пропасть даром.

Мне потребовался почти год, чтобы восстановить свои когнитивные способности и ясность ума. Я рада быть снова на работе, но с жесткими стандартами.

Прежде всего, чтобы жизнь стоила того, чтобы жить, я применяю уроки из книг, таких как "Привычка Веселья" Майка Рукера, доктора философии. Из его книги я узнала, как маленькие радости могут влиять на нашу повседневную функциональность.

• Я намеренно привношу веселье и игру в каждый день, чтобы сбалансировать стрессовые гормоны.
• Я провожу аудит своего расписания и исключаю ненужные действия. Я выбираю клиентов, сотрудников и людей вокруг себя более тщательно, следуя стандартам, которые я для себя определила.
• Я делаю одно или два хобби обязательными и посвящаю себе как минимум два блока свободного времени в неделю в полном уединении.
• Я дышу глубже и двигаюсь больше. Активное движение улучшает настроение, память, когнитивные и эмоциональные способности. Свежий воздух и физическая активность стали приоритетами.
• И последнее, но не менее важное, — я избегаю чрезмерного времени за социальными сетями и экранами.

Я читаю книги на бумаге, заменяю прокрутку новостей прогулками на свежем воздухе и меняю бесцельный просмотр Netflix на регулярные прогулки с детьми.

Это изменение принесло в мою жизнь значительно больше спокойствия и тишины. Моя голова стала более ясной, мысли, которые у меня возникают, — мои собственные, и хаос, которому меня подвергали экраны, исчез из моей жизни.

Почему я не избежала выгорания раньше?

Я проходила через проблемы как танк, потому что это всегда приносило успех.

Но тогда я была моложе, у меня было меньше серьёзных обязанностей и больше энергии, и, как и многие из нас, у меня было меньше шума в голове.

Теперь я несла не только свою ответственность, но и бремя деловых партнёров, сотрудников, семьи и незнакомцев, которые обращались ко мне через мой смартфон.

Мои границы были слабыми, я не относилась к своему психическому здоровью всерьёз и не соблюдала свои стандарты.

Я не знала, как иначе.

Как лидеры могут выявлять риски выгорания

Выгорание может быть невидимым, особенно на ранних стадиях.

На ранней стадии человек может жаловаться на усталость или тестировать границы, только чтобы постоянно их нарушать.

К третьей фазе признаки становятся более очевидными. Внимание ослабляется, работа замедляется, ошибки появляются в областях, которые раньше были безупречными. Происходят провалы в памяти, и люди могут повторяться или забывать задачи.

Ближайшие коллеги могут заметить изменения и почувствовать смятение, спрашивая, всё ли в порядке. Обычно ответом является «да», так как человек, о котором идёт речь, не осознаёт, что происходит.

Они производят больше работы, но с меньшими результатами.

Эмоциональные сигналы выгорания

Эмоциональные признаки включают в себя нетерпение, легкий цинизм по отношению к коллегам или клиентам, потерю вдохновения и уменьшение инициативы. Активное участие заменяется пассивностью и механическим поведением.

Что руководители часто упускают из виду, так это то, что наиболее успешные сотрудники скрывают выгорание дольше всех. Их работа может казаться нормальной, пока не происходит внезапный умственный или физический срыв. Они чувствуют вину, стыд и сильное внутреннее смятение, так как теряют свою идентичность как людей, которые могут всё контролировать.

Помогают регулярные беседы, выходящие за рамки метрик, где сотрудники чувствуют себя услышанными и в безопасности, чтобы открыться.

Стоит наблюдать за поведенческими паттернами, а не за отдельными инцидентами. Один день может казаться обычным. На следующий день человек обнаруживает полное отсутствие энергии. Лидеры должны создавать культуру, в которой обсуждение сложностей является безопасным и поощряется.

Влияние выгорания на работодателей и кто находится в наибольшем риске

Выгорание влияет не только на личность.

• Для работодателей снижаются способности к принятию решений и действиям. Производительность может казаться неповрежденной, но эффективность снижается.
• Риск больничных листов и внезапного ухода увеличивается. Компании рискуют потерять ключевые таланты, потому что выгорание несоразмерно сказывается на лучших исполнителях.
• Команды страдают от ухудшения морального духа, неравномерного распределения рабочей нагрузки и увеличения раздражения.

Выгорание стоит компаниям денег задолго до того, как оно становится видимым.

В наибольшей группе риска находятся сотрудники в ролях с высокой ответственностью, независимые работники, перфекционисты и те, кто находится в хаотичной или напряжённой среде. Удалённые и изолированные работники, родители с маленькими детьми или члены семьи с особыми потребностями, а также те, кто испытывает чувство вины, особенно уязвимы.

Общий паттерн состоит в том, что наиболее ответственные сотрудники меньше всех склонны обращаться за помощью. Поэтому предотвращение крайне важно.

Организации должны готовиться к выгоранию, так как оно распространяется как эпидемия.

Вот мои пять копеек по поводу важнейших мер:

Внедрить особую подготовку по выгоранию для HR

Сотрудники HR должны проходить базовую подготовку и сертификацию по выгоранию.

Выгорание — это сложная ситуация, и оно может проявляться у разных людей по-разному. Организации экономят значительные средства, вкладывая в хорошо подготовленных HR, которые обеспечивают, что сотрудники чувствуют себя услышанными и поддержанными.

Как и в случае с многими другими психическими проблемами, чувство, что тебя не понимают, и, что еще хуже, вины — это прямой путь вниз. Когда человек с признаками выгорания чувствует поддержку, это даёт ему надежду и повышает доверие к компании, в которой он работает.

Сделать поддержку психического здоровья легко доступной — буквально

Поддержка психического здоровья должна быть легко доступной, включая терапию, коучинг и инструменты благополучия.

Ни один сотрудник не должен быть исключён из получения помощи из-за высокой стоимости, с которой они сталкиваются, когда ищут помощь вне рабочего места.

Людям с выгоранием сложно справляться с тревогой, нерешительностью и отсутствием энергии, поэтому получение помощи должно быть лёгким и быстрым процессом с практической и личной поддержкой.

Устранить неопределённость и хаос

Чёткие инструкции по рабочему процессу, ориентированные на обсуждение загруженности, и регулярные, внимательные проверки помогают предотвратить выгорание.

Сделать так, чтобы сотрудники чувствовали себя услышанными

Сотрудники должны чувствовать себя выслушанными на практике, а не только на словах.

Это крайне важно. Не заставляйте сотрудников объяснять себя снова и снова — это истощает их истощённые мозги и унижает их; одного объяснения должно быть достаточно. Культура, в которой выражение психических проблем является нормальным и безопасным, жизненно необходима.

Чувство понимания и поддержки сокращает путь к восстановлению.

Серьёзно относитесь к ранним признакам

Лидеры должны серьезно относиться к ранним сигналам.

Они должны нормализовать обсуждение психического здоровья, контролировать загруженность и продуктивность, а также обеспечивать психологическую безопасность. Они должны подавать пример в установлении границ, восстановлении и реалистичных ожиданиях.

Предотвращение выгорания — это лидерская обязанность, а не бремя, которое должны нести сотрудники в одиночку.

Основной вывод заключается в том, что выгорание — это чрезвычайно чувствительное психическое состояние, в котором к человеку нужно подходить с особым вниманием и дать ему почувствовать поддержку.

Выгорание — это сигнал, предупреждение о том, что наши системы, приоритеты и границы нуждаются в немедленном внимании.

Восстановление возможно, но оно требует осознания, намеренных выборов и готовности действовать иначе, чем раньше. И оно требует внешней помощи.

Я узнала, что защита энергии, чёткие стандарты и просьба о помощи — это акты силы.

Для лидеров распознавание выгорания на ранней стадии, создание безопасных пространств и моделирование здоровых границ не является необязательным. Это основа для устойчивого успеха, доверия и человеческого общения.

В конечном итоге выгорание научило меня важности прислушиваться к себе, ценить свои границы и строить жизнь, где баланс, радость и рост неоспоримы.

Это болезненный урок, но один из тех, который меняет способ, которым мы работаем, живем и руководим.

“Травма выгорания” Доктора Клэр Пламли